Горит в ночи огонь и затихает боль

2002

По загубленным травинкам
по заброшенным тропинкам
в эту тьму вернется утро,
в эту кровь слетит весна.
И дойдя до перекрестка,
так спою, что каждый остров
улыбнется, даст мне руку,
скинет боль дурного сна

Припев:

Только послушай,
только послушай меня
еще пару минут.
Я верну тебе долг –
старый долг серебра и огня.
Мне так нужно его вернуть…

Из глубинки выйдет снова
человек, чтоб стать героем
и проткнет нам, будто спицей,
души, грубые от ран.
Нас окатит прежним жаром
незнакомый рифф гитарный
и наполнит новым смыслом
кто-то старые слова.

Припев.

Весь огонь, вода и трубы
об меня сломают зубы –
я найду опору сердцу,
я найду звезду глазам.
Пусть кричат, что я смешная,
что нормально жить мешаю -
вдруг захочет кто погреться
и придет к моим кострам?

Припев.

15 марта 2002

Он разбудил меня среди ночи,
он мне сказал: «Угли уже горячи.
Сможешь ли ты босиком пройти?»
Я молча разулась. Болел позвоночник,
храпели соседи, и не было веских причин
бояться огня нового пути.

Припев:

И уже
алой ниткой
под босыми ногами горит тропа.
Боль от ран
будет смыта
твоей робкой попыткой тепла.

Он вывел меня из темной квартиры,
он снял мои маски, скомкал картон и шелк
и попросил: «Не смотри назад…»
Он шел впереди, следом я что есть силы,
потом обернулся: «Доверь мне себя еще»
и теплой ладонью закрыл мне глаза.

Припев.

Он мне рассказал, как внутри будет больно,
когда рвут на части, в истерике требуя: «Дай!»
И нужно суметь им сказать: «Бери…»
А я показала сожженные ноги
и тихо спросила: «Нам дальше с тобой куда?
Ты сам, как и раньше, меня веди»

Припев.

23 марта 2002

На улице дарят бесплатный кофе,
сектанты лезут со смыслом жизни,
а я погромче включаю город,
бреду устало, читаю письма,
что пишут дети на грязных стенах –
себе, кумирам, прохожим, Богу.
И рвется ввысь песня о переменах,
да не рассчитан на это мой голос…

Пою с Земфирой – Земфиру жалко.
Смотрю на звезды – вот-вот расплачусь.
Ну что ж, не каждый быть сможет храбрым,
чтобы людей полюбить, не прячась,
чтоб без ухмылок - о ранах сердца,
чтоб на колени – когда святое,
и не бояться случайной смерти
от кем-то сказанного злого слова.

Под вечер выпит рекламный кофе,
сектанты дома бормочут мантры,
и затихает на пленке город,
кассету ночь снова перемотает.
И будет пища, и будет солнце,
кому-то счастье, кому-то – горе,
а кто-то просто другим проснется
и встретит вдруг своего героя…

4 апреля 2002

Уже несколько лет хочу
разобрать свою партитуру
Все никак я не научусь
быть свободной, веселой, мудрой.
И за тысячу смутных дней
так я и не нашла разгадку,
как дороже гнедых коней
могут быть бубенцы и тряпки…

Припев:
Время придет,
луч о солнце напомнит,
ветер сорвет
штукатурку с иконы
ты ощутишь
мою нежность и страх
в своих руках…

Как ни глупо, но мне везет –
научилась смотреть сквозь будни.
Мое горе меня спасет,
твое счастье тебя погубит.
Пусть изранены руки в кровь
и от слез никуда не деться –
меня греет звезда-любовь
и на песни мне плавит сердце.

Припев.

«Или спеть, или умереть» -
повторяют упрямо нервы.
Слишком больно внутри гореть,
а снаружи быть камнем серым.
Пусть в финале пинок под дых,
пусть не жить от удара в спину –
я добьюсь, чтоб огонь проник
тебе в самую сердцевину.

Припев.

11, 20 апреля 2002

Мы появляемся в мир уже страшно уставшими.
Наши квартирные клетки, как крепости с башнями,
Но я изредка вижу людей с открытыми лицами.
Только не говори, что все это снится мне.

Я чувствую, как во мне зреет сердце отважное.
Я знаю, где родники, но я мучаюсь жаждою.
Я жду чьих-то ломаных чувств, зашифрованных почерком,
Я верю, ты все-таки станешь чуть более солнечным...

Мы вырастем сами и выкормим новое племя.
Мы - дети героев. Однажды мы в смерть не поверили,
сегодня мы тайные тропы узнали по памяти.
Только не говори, что вы тоже из знаете!

Вам страх диктует свои лукавые правила,
И жизнь в золотой паутине пустая и складная.
Беги, оставайся под маской, но если по совести -
тебе не увидеть рассвет через узкие прорези...

30 ноября 2002

Приручаем костры каминами
И общаемся с небом спинами.
Родники закатав асфальтами,
лезем к правде кривыми лапами,
красим яйца, печем куличики,
друг на друга глядим как хищники,
жить по-новому - с понедельника -
начинаем с пьяной истерики.

Припев: Прости, я никак отступить не могу -
Я видела, как волокли голым сердцем по льду
И убивали звезду...

Обрастая домашней утварью,
свято верим в огни минутные,
любим булки с румяной корочкой,
называем пекаря сволочью.
Выстрел в спину считаем подвигом,
как Евангелию, верим сонникам.
Во всех бедах душами мерзлыми
обвиняем лишь небо звездное.
Припев.

Ох, успеть бы собраться с силами,
наизнанку все это вывернуть,
разыскать бы свет ослепительный,
чтобы даже мертвые видели.
И увидев святое в мелочи,
душу братьям отдать доверчиво.
И запев боевыми горнами,
взять да справиться с Вавилонами.
Припев.

14-16 августа 2002

Я теряла силы в глупых разговорах,
Я устала от недель пустопорожних,
Я теряла солнце в пыльных коридорах
Я искала правду клеточками кожи.
Я рвалась к тебе, услышав позывные,
Я пыталась разогнать дыханьем холод,
Но меня не подпуская ни на милю,
Кто-то спит у микрофонных стоек.

Я надеялась добраться без подсказок
В эпицентр твоих мрачных лабиринтов,
Чтоб ты знал о свете звезд не по рассказам
И почувствовал тепло моей молитвы.
Но темно вокруг и слишком мало силы,
Ты боишься даже моей тени.
Но поверь: ты будешь лишь красивей,
Когда сбросишь свои каменные стены.

Я заклеила газетами окошко,
Я забыла про свой старый телевизор,
За бумагой потянулась осторожно,
Чтобы песня родилась и не забылась.
Написала да сама же испугалась -
Слишком настежь получились мои рифмы.
Как себя я перепрятать ни старалась,
Все равно осталось сердце беззащитным...

28 июля 2002

Хочу избавиться от надрыва,
что гложет глотки моих мотивов,
хочу, чтоб ждали нетерпеливо
друзья, и в горе давали силу.
Хочу, чтоб выбежав из подъезда,
я не боялась сырой погоды,
и чтоб, увидев чужую бездну,
смогла наполнить живой водою.

Хочу, чтоб ты, не боясь хворобы,
решился вынуть скелет из шкафа,
чтобы, хлебнув золотой свободы,
ты научился дышать без страха.
Хочу стать искрой от сердца к сердцу,
мостом и миром меж островами.
Хочу, чтоб люди создали средство
и разучились друг друга ранить...

Хочу, чтоб где-то в минуту горя
повеял теплый восточный ветер,
чтоб не случилось со связью сбоя,
когда любимые ждут известий,
чтоб можно было бродить под солнцем,
чтоб старый корень пустил побеги.
Хочу, чтоб в жизни все было просто -
летать и строить, любить и сеять...

28 июля 2002

Тону в сметане пасмурных недель,
дрожу от холода, занашиваю свитер.
Опять зачем-то запираю дверь
и становлюсь растерянной и скрытной.
Я стала чаще злиться, больше спать,
мне не хватает воздуха и солнца.
Я не могу простить какой-нибудь пустяк,
а что-то чистое ломается и рвется.

Бывает, крикнешь вглубь чужой души,
в ответ услышишь эхо из колодца
и вдруг поймешь: как песню ни пиши,
на крик твой редко кто-то отзовется.
Но ты постой, даст Бог, еще спою,
лишь разожму на сердце злую скобу.
Лишь ты меня не оставляй одну
и помоги глотнуть мне кислороду.

Как бесконечен этот выходной
и слишком быстро остывает чайник.
Но может быть, когда-нибудь домой
вернется радостной душа моя случайно.
И я смогу вновь верить в чудеса,
и быть храбрее с теми, кто мне дорог,
и полюбив, не попаду впросак,
и не растрачу истину по спорам.

12-13 июня 2002

Здесь так много острого юмора
и так мало сердечной радости.
Здесь серьезное - значит нудное,
и в кайф не гореть, а плавиться.
И друзья, в основном, ненужные...
Мусор здесь называют книгами.
Даже сны пустотой загружены,
даже песни вдруг стали синглами...

Отче наш! Или проще - Господи!
Не отказывай в Своей милости -
не введи ты нас во спокойствие,
но избави нас от стабильности.
Может, так шелухой и перхотью
с нас спадет вековое марево,
станет сердце живым и трепетным,
а любовь - негасимым пламенем...

Стало холодно - значит, лопнула
скорлупа на душе испуганной.
Я куски соберу и лобзиком
сотворю инструмент со струнами.
Ты потом не ругайся попусту,
что пою я слова избитые:
это голого сердца поиски,
это тайны мои раскрытые...

18 февраля 2002

Ты можешь быть груб, разговорчив и ласков,
Ты можешь писать себя грязью и краской.
Ты можешь вдыхать никотиновый дым -
Небо видит тебя любым.

Ты можешь смотреть только строго под ноги,
ты можешь любить лишь большие дороги,
ты можешь мести сор из чьей-то избы -
небо видит тебя любым.

Припев: Оно не отводит
печального взгляда,
а ты? Ты свободен
есть фрукты и падаль.
И звезды мигают,
и дождь безутешен,
и в мире все больше
разломов и трещин...

Ты можешь учить, ненавидеть и верить,
ты можешь играть в человека и зверя,
ты можешь быть счастлив мгновеньем одним -
небо видит тебя любым.

Ты можешь быть сильным, святым и ненужным,
ты можешь носить в себе адскую стужу,
ты можешь мечтать умереть молодым -
небо любит тебя любым.

Припев.

3-4 февраля 2002

Надорвалось сердце и жить устало.
Песне стало тесно - она рвется в стаю.
Только слов опять никто не слышит.
Шум вокруг все громче,
а пульс все тише.

Припев: Может, аплодисменты
хотя бы ваших дверей
я смогу услышать напоследок.
Может, мне удастся
дожить до солнечных дней,
и поставить точку,
и остаться снегом...

Заросли колодцы мхом и паутиной,
остывает солнце, жизнь проходит мимо,
и никто не слышит горький шепот.
Видно, здесь не место
обнаженным строкам.
Припев.

Длинные недели, бешеные ритмы,
лопаются нервы, все болеют гриппом.
И невмочь резиново смеяться.
А если вдруг расплачусь -
все очень удивятся...
Припев.

26 января 2002

За двенадцать минут до весны
за пару шагов до победы
он решил умереть,
он вышел в окно,
он прозрачный день перепутал с серым.

Он молча упал на асфальт,
его кровь растворялась в луже,
он бросал небесам
свою злую тоску.
А на почте было письмо, что он очень нужен.

Были слезы, венки и цветы,
таял снег и свежело время.
Мир готовился жить,
а он уже замолчал.
И, проснувшись, люди хотели тепла и веры.
Но некому было петь!
Но некому было кричать!

... За двенадцать минут до весны
мне опять не хватает ветра,
и вот уже тысячу лет
я слушаю только это -
то, что осталось от умершего поэта.

Зачем-то решив уйти,
оставил мне горсть сомнений,
тяжелое чувство вины
и кладбищенский звон.
И я почти не надеюсь, что потеплеет...

24 января 2002

Другой всемирно известный диктатор Иосиф Сталин дважды признавался «Человеком года» по версии американского журнала “Times”. Что интересно, в первый раз он удостоился этого звания 1 января 1940 года за то, что “заключил с Гитлером пакт о ненападении и начал советско-финскую войну, в результате чего поменял баланс сил на мировой политической арене”. А ведь именно это сегодня ставят ему в упрек современные антисталинисты. В январе 1943 года назван тем же журналом “Человеком года” во второй раз. Что интересно: в день смерти Сталина в государстве Израиль был объявлен общенациональный траур.Человек года" Иосиф Сталин.